В лицах
В исскустве
В событиях

Романов Михаил Федорович
Государь Царь и Великий Князь
Годы правления:
1613 – 1645 гг.

Правители Государства Российского

Избрание
Михаила Феодоровича Романова
на царство

Источник:
Работа Профессора Д. В Цвѣтаева,
Управляющаго Московскимъ Архивомъ Министерства Юстиціи.
«ИЗБРАНІЕ Михаила Ѳеодоровча Романова НА ЦАРСТВО»
Издание 1913 года
Т-во СКОРОПЕЧАТНІ-А.А.ЛЕВЕНСОНЪ
Москва, Тверская, Трехпрудный пер., соб. Д.

1) «Без государя ни на малое время
быть не мочно,и досталь
Московскому государству быть
в разорении».
Дворцовые Разряды, I, 34.

2) «Не возможно нам пребыти без
царя ни единаго часа, но да изберём
собе царя на царство».
Полное Собрание Русских Летописей, V, 63.

Избирательный авторитет земских соборов.—Вопрос об избрании царя на земском соборе при втором ополчении.—Состав земского собора 1613 года.—Ход избирательных занятий собора.—Романовы, их деятельность и землевладение.—Причины успеха кандидатуры Михаила Феодоровича Романова.—Избрание Михаила Феодоровича и принятие им избрания 1).

I.
Избирательный авторитет земских соборов.

Когда, по освобождении Москвы от поляков, перед русскою землёю стал на первую очередь вопрос о замещении престола, лишь одно учреждение обладало в глазах страны всем авторитетом для избрания государя: таким учреждением история сделала к тому времени земский собор. При этом собор, которому суждено было совершить «великое дело» избрания Михаила Феодоровича Романова на царство, достиг такой полноты в своем составе и компетенции, какой не имел ни один из его предшественников; ему более, чем предыдущим, соответствовало тогдашнее наименование соборов «Советом всей земли» и «Вселенским советом».

Вызванное жизненными потребностями государства и народа, учреждение это, само по себе высокое по идее, укреплялось еще более в уважении к нему населения своей деятельностью 2). Созываемые по разным поводам, соборы, за время своего полуторавекового существования, принимали участие в обсуждении, а иногда, по требованию обстоятельств, и в решении весьма разнообразных и для своей поры самых жгучих вопросов. Вопросы эти относились к внутреннему управлению, начиная с избрания главы государства, выполнения верховного политического суда, составления общего и частного законодательства и кончая делами установления и умиротворения отношений между правящими и управляемыми, устройства административного и сословного, изыскания денежных средств и проч. Соборы касались-также и дел внешней политики— войны и мира, заключения договоров, уступки своей области или присоединения новой. Трудно указать пример, когда бы решение менее удовлетворило население, чем если б оно состоялось без участия собора, хотя представительство у нас никогда не достигало всей полноты, как и на Западе, где оно тоже не было всесословным. И в английском парламенте, в первоначальном его виде, и во французских генеральных штатах, и в немецких ландтагах от имени всего народа выступали члены и представители правящих и привилегированных классов и сословий; не говорим уже об областных и генеральных сеймах соседнего польско-литовского государства.

В круг важных дел, которыми занимались земские соборы, вопрос о престолонаследии вошёл еще при сыне государя, установившего это новое учреждение. К содействию собора обращается правительство для укрепления престола за Феодором Ивановичем, воцарение которого, в нарушение обычая, не было оформлено завещанием предшественника и вызвало некоторые происки и замешательства. В данном случае нормальным порядком наследования был переход престола от отца к старшему сыну, и роль учреждения была еще небольшой и пассивной. Хотя, по летописи, соборные члены «молили со слезами» Феодора Ивановича скорее сесть на престол отца своего, и он венчался царским венцом «по их молению», но собор 1584 года лишь подтверждал то, что было нормою, был в сущности официальным свидетелем вступления на престол прямого законного наследника, заменить которого никто не был в праве. По прекращении же династии, Борис Годунов, бесспорно сильнейший из кандидатов на царство, принял, однако, престол не прежде, чем его избрал нарочито созванный земский собор. Требуя его созыва, Борис руководствовался не столько соображениями о правах этого учреждения, сколько стремлением путём такого избрания найти почву для обеспечения себе в своём царствовании возможно большей независимости от притязаний со стороны соперников и боярства; и все же нельзя не видеть здесь проявления, пока косвенного, мысли о том, что в безгосударное время именно земскому собору принадлежит право избрания государя, иными словами, верховная власть. Существование этой мысли, таким образом, заметно еще в тот начальный период истории данного учреждения, когда по своему составу оно являлось ничем иным, как совещанием правительства со своими собственными призываемыми агентами, и когда представления об ином, выборном, составе собора только еще нарождались. Созыв собора в 1598 г. для избрания Годунова, являясь выражением этой мысли, должен был вместе с тем, в качестве прецедента, содействовать укреплению её в сознании населения на будущее время; на нем же- впервые является небольшая часть, очевидно, выборных, представителей провинциального служилого дворянства, близкого Годунову, и призывом их кладётся первый строительный камень к расширению представительства, пока в пользу одного среднего провинциального класса.

В эпоху смуты, среди общего потрясения государственного строя, земский собор оказался единственным учреждением, к которому общественная мысль могла обратиться, как к точке опоры, и рост соборного авторитета особенно интенсивен именно в этот период: можно сказать, что смутные годы сами дали стране учреждение, достаточно авторитетное для того, чтобы избранием династии, прочно занявшей престол, положить конец неурядицам. Воцарение Василия Шуйскаго без соборного избрания было уже примято, как прямое нарушение прав земского собора 3). Обстоятельства, сделавшие одно время неизбежным призвание на престол иноземца, вызывают попытки (1610 г.) даже формального закрепления места земского собора , в системе государственных учреждений. Боярское избрание королевича Владислава было прикрыто авторитетом собора, на котором в значительном числе были представители местных дворянских обществ. В заявлениях и образе действий послов, отправленных затем к Сигизмунду с предложением короны его сыну, настойчиво проводится мысль о верховном в безгосудариое время авторитете земского собора 4). Одновременно с тем в стране развивается политическое движение по городам и уездам, которое получает большое значение в деле роста представительства п компетенции собора.

Движение это пошло наперекор смуте. Последняя вызывала население на необычную, энергическую и напряжённую политическую самодеятельность. При ослаблении государства заговорили в великорусской земле местные миры, получившие от Грозного земское самоуправление, заговорила община, пробудились отчасти навыки и практика прежние, времен уделов и вечевого уклада. По мере того, как расшатывалась в смуте государственная власть, местным мирам приходилось проявлять все больше самостоятельности в заботах о поддержании в них порядка и о самозащите, и все больше увеличивался круг ведения местных выборных органов. Когда же, по низвержении Шуйского и за неприбытием Владислава, разруха достигла крайней степени, выявилась в полной силе роль местных обществ и выборного начала. По всем крупным городам севера возникают советы из выборных всех свободных сословий местного населения, сосредоточивающие в своем ведении дело обороны областей. В целях согласования своих действий, взаимной поддержки и сообщения друг другу о «вестех», советы эти вступают между собою в сношения. Покуда в переписке и сношениях между общинами преследуются задачи узкие, защита своих мест,—слышатся скорее взаимные увещания, укоры, обличения. С увеличением же районов, находящихся в ведении связанных одна с другой выборных организаций, и с уяснением опасности от надвигавшегося польско-литовского господства, кругозор расширяется, сношения получают направление в духе взаимного союза и единения. Местные и районные советы, сначала действовавшие ощупью и в круге замкнутых интересов, смелее и сознательнее затрагивают вопросы, касающиеся уже всей страны. При этом ни по городам, ни в объединённых районах никто не подаёт голоса о возвращении к старой местной обособленности и независимости. Ослабив центробежные стремления, московская политическая система крепко связала с центром самостоятельные княжества и земли, представители которых стали также принимать участие и встречаться на земских соборах. Бедствия смут приучали сознательнее ценить государственность, выработанную историческою жизнью, и побуждали поддерживать и восстановлять ее в её лучших свойствах. И земля, казалось, распадавшаяся, собиралась вокруг Москвы, с которою была соединена жизнью на одних общих основах. Местные миры думают и сносятся между собою об освобождении общей столицы и о восстановлении общегосударственного порядка.

Незаменимую услугу изнемогавшему государству оказывает русская церковь, которая, по освобождении от Византии, шедшей на униатские уступки Риму, как самостоятельная, сделалась к этому времени вполне национальной. Всею своею нравственною и материальною силою стремится она теперь поддержать идею и интересы русской государственности, воодушевить и поднять на ратные за нее подвиги во имя высших вечных побуждений; она начинает говорить о восстановлении общего порядка избранием государя тем же советом всей земли. В местные городские советы духовные власти входили в полном своем составе. Грамоты, пересылаемые от городов и монастырей, обращались совместно ко всем чинам совета и города, духовным, военно-служилым и тяглым.

При столь исключительных обстоятельствах быстро развёртывавшейся политической и социальной жизни, все сильнее и настойчивее стала укрепляться мысль об образовании такого общего совета, в который сошлись бы «всех чинов» люди изо всех областей государства и который взял бы в свои руки судьбы целой страны. На совете нового типа должны были отразиться свойства ведших к нему организаций; вместе с прежними служебными чинами должны были явиться теперь многочисленные и разнообразные выборные представители общественных слоёв. Принцип выборного представительства переносился из местного управления в центральное, и новый земский собор таким образом должен был облечься доверием земли еще в большей степени, чем собор прежнего типа. В нем получает фактическое и юридическое торжество идея полномочного государственного учреждения для бесспорного решения дел в государстве и прежде всего важнейшего тогда дела—избрания государя, замещения престола.

Следует отметить, что успешному осуществлению стоявшей на очереди задачи помогало то обстоятельство, что никакого другого идеала, кроме царского, не выставляли даже те элементы, которые, за разрушительные тенденции и необузданные поживы на счёт мирного, земского населения, прослыли в народной молве «ворами», а в исторической науке признаны анархическими. Когда, после гибели Прокопия Ляпунова, распалось первое ополчение и под Москвой стали хозяйничать примкнувшие было к нему приверженцы второго Самозванца с кн. Дм. Трубецким во главе и казаки Ив. Зарецкого, то раздачу поместий оба эти предводителя, «по совету всей земли», состоявшему при них, обусловливали тем, что «как на Московское государство Бог даст государя, и тогда велит государь на ту вотчину дать вотчинную жалованную грамоту».

Выборный совет первого ополчения уже формально, в приговоре 30 июня 1611 года, признавал за собою право распоряжаться как делами военными, так и по внутреннему управлению и устройству государства. Образовавшийся из представителей слоев, создавших ополчение, он значительно пополнился провинциальным служилым классом, получившим доступ в собор при избрании Годунова, и имел в себе, кроме того, атаманов и сотников казачества и «дворовых людей». Такой совет, а еще менее тот, что остался при Трубецком и Заруцком, не являлись по своему составу «советом всей земли», земским собором в собственном смысле. Сами Трубецкой и Заруцкий делали распоряжения и производили раздачу земель не всегда по этому «совету», действовали и помимо его, а земская рать собиралась и против них, объявляя, что они, присягнув новому Самозванцу, хотят разорения и пагубы «всяких чинов, земских и уездных лучших людей», чтобы «владети им по своему воровскому казацкому обычаю»5).

Во втором ополчении, при князе Дмитрии Михайловиче Пожарском, сначала возникает совет представителей, служилых и тяглых, главным образом средних классов, от тех городов и уездов, которые постепенно присоединяются к движению. Это ополчение Руси северо-восточной, помещичьей и торгово-промышленной, в отличие от первого, явившегося главным образом от служилого сословия и казачества, оказывалось по преимуществу земским, и такой характер оно все яснее сообщает и совету, на котором, как на городских советах, стал принимать очень заметное участие выборный посадский элемент. «Бояре, и окольничие, и Дмитрий Пожарский» с товарищами рассыпали из Ярославля по городам приглашения прислать возможно скорее «из всяких чинов людей человека по два и с ними совет свой отписати за своими руками». Грамоты эти, как пред тем от городских советов, обращались к духовным властям или всему освящённому собору, к служилым чинам и к посадским и всяким жилецким и уездным людям 6). Вместе с выборными, которые были присланы по этому приглашению, в ополчении действуют «освященный собор» в виде духовного совета при ростовско-ярославском митрополите Кирилле, вызванном из лавры7), и «синклит» начальников, в известной мере заменявший собою в ополчении боярскую думу, и таким Образом при ополчении образуется земский собор нового, свойственного XVII веку, типа, принимающий на себя руководство всем управлением. Читать далее

ПРИМЕЧАНИЕ:

1) Самым ранним из дошедших до нас основных источников по вопросу об избрании и вступлении на престол Михаила Фёдоровича являются грамоты, которыми сносился земский собор с государем, его матерью Марфою Ивановною и с отправленным к ним посольством, в период от избрания Михаила до прибытия его в Москву. Грамоты эти долгое время хранились в Сенатском Разрядном Архиве, с 1852 года входящем в состав учреждённого тогда Московского Архива Министерства Юстиции. Оне были напечатаны в «Описании Государственнаго Разряднаго Архива» П. И. Ивановым (М. 1842) и в «Дворцовых Разрядах», т. I (Спб. 1850). В 1858 году архивный столбец с этими документами передан был, согласно Высочайшему повелению, в Государственное Древлехранилище. Однако Московский Архив Министерства Юстиции и теперь обладает богатым материалом, важным для выяснения обстановки народнаго избрания Михаила Феодоровича: таковы документы, которые касаются экономическаго положения новой династии; заключая точныя первостепенныя данныя об ея землевладении, в количественном и качественном отношениях, они проливают свет на связи рода Романовых, по землевладению, с очень многими местностями страны. В настоящее время Архивом приступлено к изданию, в двух первых томах его «Сборника», этих документов; для полноты в «Сборник» включается несколько ценных документов и из других архивов.— Избранию и вступлению на царство Михаила Феодоровича посвящен ряд работ: Н. А. Лавровскаго, Избрание Михаила Феодоровича на царство (Опыты историко-филологических трудов студентов Главнаго Педагогическаго Института. Спб., 1852); М. Д. Хмырова, Избрание на царство Михаила Феодоровича Романова. Спб., 1863; Von Егwіn Bauer, Die Wahl Michail Feodorowitsch Romanow`s zum Zaren von Russland (Subel, Historische Zeitschrift, 1886, I); А. И. М а р к е в и ч а, Избрание на царство Михаила Феодоровича Романова (Журн. Мин. Нар. Проев., 1891, IX—X); С. И. Чернышева, Избрание на царство Михаила Феодоровича Романова (вступительная лекция, Труды Киевской Духовной Академии, 1912, 1, и отдельною брошюрой, Киев, 1912).—Дальнейшия указания на источники и пособия будут даны ниже. Настоящая монография составлена нами при сотрудничестве делопроизводителя Архива Министерства Юстиции Н, Г. Бережкова в предварительной разработке частных вопросов. Работа по изданию документов о землевладении бояр Романовых производится нами вместе со служащими в Архиве.

2) Главная литература о земских соборах: К. С. Аксаков, Краткий исторический очерк земских соборов (Собрание сочинений. М., 1861); Б. Н. Ч и ч е р и н , О народном представительстве. М,, 1886, стр. 355 слл.; И. Д. Беляев, Земские соборы на Руси (Отчет Московского Университета за 1867 год); В. И. Сергеевич, Земские соборы в Московском государстве (Сборник государственных знаний. Спб., 1875, т. II) и Лекции и исследования по истории русскаго права. Спб., 1883; М. Ф. В л а д и м і р с к і й-Б у д а н о в , рецензия на изследование Сергеевича (Киевские Университетские Известия, 1875, X) и Обзор истории русскаго права. Спб.—Киев, 1905, четвёртое издание с дополнениями; Н. П. Загоскин, Земские соборы (в Истории права Московского государства. Казань, 1877, т. I); С. Ф. Платонов, Заметки по истории московских земских соборов (Журн. Мин. Нар. Проев., 1883, и в Статьях по русской истории. Спб., 1903); В. Н. Латкин, Земские соборы древней Руси. Спб., 1885; В. О. Ключевский, Состав представительства на земских соборах древней Руси (Русская Мысль, 1890, № 1, 1891, № 1, 1892, №№ 1 и 2 и в Опытах и исследованиях. М., 1912, цитируем по этому изданию); И. И. Дитятин, Роль челобитий и земских соборов в управлении Московского государства (в Статьях по истории русского права. Спб., 1896). В недавние годы появились работы М. В. Клочкова, Дворянское представительство на земском соборе 1566 года (Вестник Права, 1904, ноябрь); С. Ф. П л а т о н о в а, К истории московских земских соборов (в «Журнале для всех» 1905, отдельно, Спб., 1905, и в издании «Москва в ея прошлом и настоящем»); А. И. Заозерскаго, К вопросу о составе и значении земских соборов (Журн. Мин. Нар. Проев., 1909, VI, 299— 352, также в издании «Три века». М., 1912, I); И. А. С т р а т о н о в а, Заметки по истории земских соборов Московской Руси (Записки Казанскаго Унив., 1905 и след., отдельно, Казань, 1912); С. А в а л і а н и, Земские соборы (историография и представительство). Одесса, 1910.—Сначала занимались изучением преимущественно внешней судьбы, круга деятельности и значения соборов; с М. Ф. Владимирскаго-Буданова и В. О. Ключевскаго обратились к уяснению их состава и постепеннаго внутренняго развития в связи со свойствами и условиями московской исторической жизни. Аналогия между земскими соборами и западными сословными собраниями проведена в трудах В. И. Сергеевича и В. Н. Паткина и особенно полно у Н.П. Павлова- Сильванскаго, Феодализм в удельной Руси. Спб., 1910. Г. Авалиани в своей «Историографии земских соборов», поставив своею задачею «без цели решения спорных вопросов» «подвести итоги работам, посвященным земским соборам», сжато передает содержание и выводы большинства этих работ.

3) «О царстве царя Феодора Ивановича, како сяде на царьство: Того же году по преставлении царя Ивана Васильевича приидоша к Москве изо всех городов Московского государства и молили со слезами царевича Федора Ивановича, чтоб не мешкал, сел на Московское государство и венчался царским венцом. Он же, государь, не презре моления всех православных християн и венчался царским венцом вскоре после преставления отца своего царя Ивана Васильевича». Новый летописец, 35 (Полное Собрание Русских Летописей, XIV, I); Русская летопись по Никонову списку. Спб., 1792, 5—6. О неудовольствии, вызванном тем, что кн. Шуйский без соборнаго избрания принял престол, см. Новый летописец, 69; Русская Историческая Библиотека, XIII: Временник дьяка Ив. Тимофеева, 377, 389—390, Повесть Хворостинина, 542. В данную эпоху возникла даже мысль о праве земского собора не только избирать в безгосударное время государя, но, при известных условиях, и судить и низлагать его, что с необычною энергиею и убедительностью выражено самим царем Василием Шуйским мятежникам, когда ему грозила от них опасность сведения с престола: «аще ли от престола и царства мя изгоняете, то не имате сего учинити, дондеже снидутся все большие боляре и всех чинов люди, и аз с ними; и как вся земля совет положит, так и аз готов по тому совету творити». А. П о- п о в , Изборник. М., 1859, 198—199; В. О. К л ю ч е в с к і й, Боярская дума древней Руси. М., 1902 г., 367.

4) Договоры: Приложения №№ 20 и 24 к Запискам гетмана Жолкевскаго о Московской войне, изд. П. А. Муханова, Спб., 1871; Собрание государственных грамот и договоров, II, №№ 199 и 120; Д. В. Цветаев, К истории Смутнаго времени, сборник. М., 1913 г., №№ 8 и 9. Речи послов: Дополнения к Деяниям Петра Великаго. М., 1790, 40 и след.

5) Грамота кн. Пожарскаго о Трубецком и Заруцком, 7 апреля 1612 г. из Ярославля: Акты Археографической Экспедиции, II, №203, стр. 255—256. Вотчинныя жалованныя грамоты кн. Трубецкого и Заруцкаго «по совету всей земли»: 24 ноября 1611 г. и 26 июля 1612 г. (Собрание историко-юридических актов И. Д. Беляева, опис. Д. Лебедева. М., 1881 г., №№ 247, 251), 15 июня 1612 г. (Акты Археографической Экспедиции, II, № 207), без упоминания о соборе: 17 марта 1612 г. (С. Б. Веселовский, Акты подмосковных ополчений и земского собора 1611—1613 гг. М., 1911, № 69). Участвовавшие в соборе перваго ополчения «дворовые люди», это, по мнению одних,— «боярские холопы» (И. Е. Забелин, Минин и Пожарский. М., 1896 г., 65), «холопы, освобожденные смутой» (Паткин, 115), по мнению других,—«представители тяглых людей, мелких собственников» (А в а л і а н и, вып. II, 74). Приговор Ляпуновскаго ополчения 30 июня 1611 г. у Забелина, прилож. № I, стр. 269—278. Указания представителей духовенства на необходимость общего совета русских людей для избрания государя из природных русских, в марте 1611 г., апреле 1612 г.: Акты Археографической Экспедиции, II, №№ 180, 202, и др.;об инициативе Гермогена и о служении церкви: С. Кедров, Жизнеописание святейшаго Гермогена, патриарха Московскаго и всея России. М., 1912, 86 и след.; прот. П. Скуба- невский, Гермоген, патриарх Московский и всея Руси, и его служение отечеству в Смутное время (Вера и Разум, 1912, кн. IV—V); проф. А. Дмитриевский, Патриарх Гермоген и русское духовенство в их служении отечеству в Смутное время. О политическом движении по областям, между прочим, А. П. Щапова— Великорусския области и Смутное время (Сочинения. Спб., 1906, I, 648—709) и проф. Платонова, Очерки по истории Смуты в Московском государстве.

6) Акты Археографической Экспедиции, II, № 203.

7) «Бысть в началникех в Ярославле и во всяких людех бысть смута великая, прибегнути не к кому и разсудити их некому. Они же, советовав, и послаша в Троицкой монастырь к бывшему митрополиту ростовскому Кириллу молити ево, чтобы он был на прежнем своем престоле в Ростове. Он же не презри их челобитья, прииде в Ростов, а из Ростова приде в Ярославль и люди Божия укрепляше, а которая ссора учинитца, и началники во всем докладываху ево». Полное Собрание Русских Летописей, XIV, I, 120. Этому иерарху, непосредственно знакомому с делами центральной России и Новгорода, пришлось потом занять первенствующее положение—и при ополчении, и на избирательном соборе. Игуменом Новгородского Антониева монастыря он присутствовал в мае 1589 г. на московском соборе о возвышении епархий (Собрание государственных грамот и договоров, II, 99); из архимандритов Троице-Сергиева монастыря (1594—1605) посвященный в митрополита ростовского и ярославского (18 марта 1605 г.), он присутствовал (13 апреля) при смерти царя Бориса Годунова, но в апреле 1606 г. Самозванец 1 заместил его в Ростове Филаретом Никитичем, после чего он жил на покое в Троицко-Сергиевом монастыре до возвращения (весной 1612 г.), по просьбе начальников ополчения и ярославцев, на свою кафедру; скончался на ней 7 мая 1619 г. Прот. Діев.

Разделы ресурса